Главный скандалист Олимпиады‑2026 пошёл против президента МОК. Такому спортсмену не место в большом спорте
Сборная Украины на Олимпиаде‑2026 в Милане выступила численно внушительно: 46 спортсменов в 11 видах спорта. На выходе — ноль медалей и череда конфликтов, благодаря которым украинскую команду вообще заметили. Вместо разговоров о рекордах и подиумах — обсуждение скандалов, и главным их генератором стал скелетонист Владислав Гераскевич.
Владислав, не входивший в круг фаворитов в своей дисциплине, решил привлечь внимание не результатами, а демонстративной акцией. Он нанес на шлем изображения погибших украинских спортсменов, превратив экипировку в откровенно политический манифест. Подобные высказывания прямо противоречат Олимпийской хартии, которая требует от участников воздерживаться от политической, религиозной и любой иной пропаганды на арене и в официальных зонах.
Международный олимпийский комитет сразу дал понять, что такой жест неприемлем. Представители организации донесли до украинца, что в подобном виде к соревнованиям его не допустят. В ситуацию была вынуждена лично включиться президент МОК Кирсти Ковентри, на которой и без того лежит огромный объём ответственности за проведение Игр. Она пошла на прямой диалог с Гераскевичем, надеясь урегулировать конфликт без радикальных мер.
Однако никакие аргументы на него не подействовали. Украинский скелетонист отказался менять дизайн шлема и продолжал демонстративно носить его повсюду, подчёркивая намерение выйти с ним на старт. В итоге МОК принял единственно возможное решение — отстранить спортсмена от участия в соревнованиях. Позднее украинец попытался оспорить дисквалификацию в Спортивном арбитражном суде, но и там его жалоба была отклонена.
Пока Украина собирала вокруг Гераскевича образ «борца» и «героя», российские спортсмены, выступая в Милане в нейтральном статусе и в куда более скромном составе — всего 13 человек, — сумели сделать то, ради чего вообще существуют Олимпийские игры: завоевать медаль. Никита Филиппов стал вторым в ски-альпинизме и принёс команде награду, а ещё несколько реальных шансов было в фигурном катании и лыжных гонках. В финальной презентации Игр организаторы использовали кадры с Филипповым, а украинских спортсменов туда так и не включили — у них просто не оказалось поводов для спортивной гордости.
На этом фоне поведение Гераскевича выглядит особенно показательно. Лишённый перспектив на медаль, он сделал ставку на скандал и попытку сыграть на русофобской повестке. Формально его акция подавалась как память о погибших соотечественниках, но по факту стала инструментом давления на МОК и попыткой превратить олимпийскую арену в трибуну политических заявлений.
После дисквалификации украинец не только не признал своей неправоты, но и перешёл в откровенное наступление на руководство олимпийского движения. В порыве эмоций он обвинил Кирсти Ковентри в диктаторских замашках и открыто призвал её уйти в отставку.
«Очень похоже, что госпожа Ковентри привезла с собой из Зимбабве диктатуру, которую пытается внедрить в МОК. Эта диктатура убивает олимпийское движение. С учётом последних событий это не может работать. Считаю, что Ковентри должна покинуть свой пост, потому что полностью провалила Олимпийские игры. Я больше не верю руководству МОК. Её речь на закрытии Олимпиады должна стать для неё последней в статусе президента. Она вредит абсолютно всем», — заявил Гераскевич.
Фактически спортсмен поставил под сомнение легитимность решений всей структуры, которая даёт ему право участвовать в Олимпиаде. При этом сам он прекрасно пользовался вниманием и щедрой финансовой поддержкой, которая посыпалась на него на родине. Из украинца, нарушившего олимпийские нормы, начали делать «национального героя», а материальные бонусы за громкую политизацию спорта он, судя по всему, принимает без особых колебаний. Выходит, что личная выгода для него куда важнее реальной памяти о погибших.
Важно понимать, что требования о нейтралитете в Олимпийской хартии появились не случайно. За столетнюю историю Игр мир уже видел бойкоты, политические демонстрации, провокации на церемониях награждения. Каждый раз подобные эпизоды разрушали саму идею соревнований, где спортсмены должны бороться за результат, а не за право громче всех высказаться о политике. Если допустить, что каждый участник начнёт выводить свои лозунги и символы на форму и экипировку, Олимпиада окончательно превратится не в праздник спорта, а в арену идеологических войн.
Случай с Гераскевичем опасен именно этим: он подаётся частью украинского спортивного истеблишмента как «смелый шаг», хотя по сути является прямым и осознанным нарушением правил, которые подписывают все атлеты. Игнорировать эти нормы — значит ставить себя выше остальных, а заодно и выше самой олимпийской системы. МОК в такой ситуации просто не мог поступить иначе, если хочет сохранить минимальный порядок и единые стандарты для всех стран.
Отдельно стоит отметить, что подобные выходки ударяют не только по самому спортсмену, но и по имиджу его государства. На фоне падения интереса к украинской повестке во многих странах подобные радикальные заявления уже не вызывают сочувствия. Достаточно посмотреть на дискуссии в публичном пространстве: уровень эмоциональной поддержки, характерный для первых месяцев конфликта, практически исчез. Вместо сопереживания всё чаще звучит усталость и раздражение от постоянных попыток использовать любые международные площадки для очередных политических акций.
Гераскевич, сам того, возможно, не осознавая, добивается ровно противоположного эффекта: не усиливает внимание к бедам своей страны, а добивает её репутацию. Когда спортсмен выходит на арену не ради борьбы за секунды и сантиметры, а ради громких обвинений в адрес руководства МОК, это воспринимается как откровенный шантаж и попытка навязать свою повестку всем остальным.
Отсюда логичный вопрос к украинским спортивным чиновникам: насколько вообще оправдано продолжать поддерживать и продвигать такого персонажа? Ведь каждое его новое высказывание подрывает доверие к украинскому спорту, заставляя международные организации ещё внимательнее относиться к любым действиям их атлетов. В какой-то момент терпение руководителей мирового спорта может окончательно иссякнуть.
С точки зрения системы, решение напрашивается само собой: человеку, который сознательно и демонстративно нарушает хартии и правила, а затем атакует руководство спорта на высшем уровне, не место в соревнованиях. Пожизненный запрет на участие во всех официальных стартах стал бы понятным и логичным сигналом: олимпийское движение не потерпит тех, кто превращает Игры в поле политического шантажа.
Особенно показательно, что на фоне громких заявлений Гераскевича аккуратная и сдержанная позиция МОК выглядит гораздо более взвешенной. Организация не стала разворачивать из этого личную войну, ограничившись правовыми процедурами, официальными предупреждениями и юридически выверенным решением о дисквалификации. То есть именно структура, которую украинец называет «диктатурой», на деле действует в рамках правил и устава, а вот сам спортсмен позволяет себе оскорбления и публичное давление.
Если подобные кейсы будут заминаться или потакаться под предлогом «особых обстоятельств», это станет опасным прецедентом. Тогда завтра любой атлет сможет прикрыться благой целью, чтобы вытащить на олимпийскую арену политические лозунги, национальную рознь или личные кампании. Спорт перестанет быть объединяющей силой и окончательно растворится в глобальных конфликтах.
История Олимпиад показывает: те, кто пытается делать карьеру на скандалах и провокациях, быстро исчезают из профессионального спорта, оставляя после себя лишь неприятный осадок. Их имена вспоминают не по рекордам и ярким победам, а по конфликтам и дисквалификациям. Именно таким путём сейчас идёт Владислав Гераскевич — и это его осознанный выбор.
На фоне этого особенно ценными выглядят те спортсмены, которые, несмотря на политические штормы, выходят на старт ради чистой борьбы и уважения к соперникам. Ради них и ради будущего Олимпийских игр МОК обязан жёстко пресекать любые попытки превратить спорт в инструмент давления. А тем, кто систематически нарушает эти принципы, действительно пора показать на выход — без права возвращения.